Два безумных дня (начало)

Эпиграф:

Если ты не можешь стать моим вдохновением, стань моей любовью (с) Antti

Как много дней в жизни. Не поверите… Вы просто никогда на это не обращали внимания. Просто подумайте, сколько дней в жизни. Как минимум 365 за каждый прожитый год. И каждый день что-то происходит. Важное или неважное. Значимое и не очень. Приятное и омерзительное. Но что то происходит каждый день. Я насчитал в своей жизни приблизительно 12775 дней. Плюс- минус… Много пожалуй. Некоторые живые организмы обходятся всего одним. С утра до вечера проживая всю жизнь. Делая нечто полезное для продолжения рода и умирая. Один день… Так о чем это я? Вот прожил ты свои 10 или 12 тысяч дней, а сколько из этих дней ты помнишь? Ну так навскидку? Ну попробуй слегка напрячь память? Сколько порядков от 10 или 12 тысяч можно отбросить? Два, три? Или все? Может ты помнишь всего пару дней в своей жизни? Ну самые яркие. Такие когда было либо совсем хорошо, либо совсем плохо.
Никто из нас в массе (бывают конечно исключения) не помнит дня своего рождения. А ведь это пожалуй самый важный день. Но зато совсем запросто ты можешь вспомнить день когда напился с друзьями в каком-то не совсем чистом лесу, когда жарили куриные бедрышки на костре среди пластиковых бутылок и осколков битого стекла. А ты помнишь тот день, когда в первый раз в жизни влюбился? Но зато о первом сексе пожалуй вспомнит каждый. А что важнее, простое механическое действие или в сущности химическая реакция, но такая волшебная, что более всего книг, фильмов, музыки именно о ней. Я говорю о любви.
Вот так себе живешь где нибудь в каком -нибудь доме 178 в районе Преображенской площади. Или и того хуже, на 3 улице строителей среди панельно блочных коробок славной брежневской эпохи. Среди загаженых собаками дворов спальных массивов огромного мегаполиса. Где с утра до вечера и всю ночь перемещается просто неисчислимая масса народу. Общаешься с людьми, пьешь чай ну или воду. А потом тысяч через пару дней и вспомнить то нечего. Даже не то что вспомнить, а вообще ничего. И на месте какого-нибудь 23 января или 17 октября какого то года, неважно в принципе какого, дыра. Пустое место. Не было никогда этого дня не-бы-ло. И года то такого небыло. И жизни по-сути, небыло. Как глупый московский снег, не успевающий лечь на землю, тающий в воздухе из за смога превращается в слякоть под ногами. Небыло его. Грязь- помню. Снег- нет.
Выходит что ты и живешь то теми днями которые понишь. Теми встречами которые незабыть. Теми людьми которые не просто промелькают мимо, но хотябы ненадолго задерживаются в жизни, оставляя свой пусть маленький но след.
А ведь всего то надо порой совсем малого. Просто собраться однажды как у классика «…рубашки на две смены…» и прыгнуть в проходящий поезд да и умчаться хотя бы на несколько дней туда, где умирает солнце и рождаются мечты, окутанным вагонным чадом. Выйти на малоизвестной станции. Или вовсе неизвестной. Взять кофе в ближайшем кабаке и насмерть влюбиться. Так чтобы голова кругом и время колесом. Так чтобы ног не чувствовать под собой. Ну или умирая от дикого счастья и крепотуры серым утром медленно курить на балконе какой то далекой гостинницы, улыбаться в пространство. Собственно а для чего еще и жить?

… Старый вагон насмерть пропах колбасой, угольным брикетом и оборвавшимися на полуслове ночными разговорами случайных друзей или собутыльников. В таких поездах порой кажется, что даже все слова, сказанные в этом вагоне так повисли в воздухе, навечно отпечатавшись в ауре и превратившись в странных призраков.

Поезд ни какой нибудь межобласной, а самый что есть настоящий «Москва- Мурманск». Кроме него в вагоне были еще человек пять бородатых суровых северян. Проводник, не мелкая бабища перманентных средних лет, тоже не отличалась гостеприимством. Глядя из под лба, она что то невнятно буркнула о том на какое место ему следует идти (или в какое, он не расслышал), продолжила разглядывать свои ядовито красные ногти. Ну и что? Он то и не собирался заводить роман с этим представителем Российских железных дорог. И вообще она ему была не то что неинтересна, скорее даже наоборот немного раздражала как вовсе ненужный, и от того более навязанный атрибут. Он достал из дорожной сумки банку «Балтики». В купе кроме него не было больше никого. Хотя это и к лучшему. Он отхлебнул пива и включил плеер. Голос Луи Армстронга захрипел о том как Моисей выводил израильский народ из Египта, а он устроившись поудобнее, углубился в собственные мысли.
Поезд тронулся. Платформа поплыла за окном, унося с собой продавцов шаурмы, пивные киоски и опоздавших пассажиров.
А мысли… Куда от них денешься? Хотя все мысли в подобной ситуации имеют свойство становиться риторическими. И ведут только к одному, к легкой дреме…

Новый день стучал в окно тупым надоедливым голубем. Сколько уже станций и полустанков осталось за спиной. Километры наматывались на колесные пары самопроизвольно, подобно кабелю на локоть монтера. Проводники разносили чай и кофе, зычно зазывая приобрести эту немудреную услугу.

Он проснулся. Уже второй раз за это путешествие. Проснулся снова невыспавшимся. Кто хоть раз ездил в поездах на дальние расстояния поймет. В поезде выспаться невозможно, разве что ты либо моряк и привык к непрестанной качке, либо изрядно принял на душу вечером. В ином случае головная боль как минимум обеспечена. Когда то еще в детстве он видел один фильм. Сюжета, понятно, он не помнил, но одна фраза врезалась в голову крепко. Хозяин, встречая гостя, предложил ему отдохнуть после дороги. Ему тогдашнему был непонятен смысл. Зачем отдыхать, если и так, в течении всего пути вышеописанный гость только и делал что отдыхал. А вот с возрастом все становится на свои места. Мало того, с каждым годом становится все труднее привести мысли и силы в тонус после дальней изнурительной поездки.

Он проснулся. Слеповато щурясь, выглянул в окно. Там был типичный пейзаж русского севера. Сосновый и немного березовый лес. Поезд шел с постоянной скоростью. Колеса стучали на рельсовых стыках. Проводники разнесли чай и теперь предлагали какие то товары. Что то среднее между изделиями народных промыслов и просто ненужным хламом. Состояние было настолько сонное, что даже чтение книги вызывало глубокую боль в мозгу.

Он отложил на минутку открытую книгу, и тупо уставился в окно. Верстовые столбы отмечали расстояния, пейзаж не менялся… Так что же заставило его вот так, ни с того ни с сего сорваться из дому и поехать в неизвестность на зеленом поезде? Жажда приключений? Внезапно проснувшийся авантюризм? Скорее всего и то и другое обильно замешаное на зеленой тоске…

А вы бы так смогли?

Мурманск встречал столичный поезд холодным туманом, запахом свежепротухшей рыбы и неприветливыми милицонерами. Он вышел на вокзальную площадь. И что теперь? Наверное стоит сначала зайти куда нибудь, выпить кофе и поискать гостинницу. Затем уж можно будет прогуляться по городу. Хотя что что здесь смотреть кроме кладбища кораблей и пары памятников павшим во вторуюю мировую защитникам заполярья на окрестных сопках. Да, этот город никак не назовешь туристической меккой. Разве что для любителей тотального экстрима. Город, построеный далеко за полярным кругом. Когда-то насчитывал около миллиона жителей. Сейчас конечно гораздо меньше. Народ потянулся к югу. В тундре тоскливо жить даже летом. Да и деревца в половину человеческого роста не прибавляют энтузиазма. Что уж говорить о прошлогодних сугробах, которые спокойно переживают короткий период относительного тепла, прячась в тени домов.
Он подошел к милиционерам.
- Ребята, не подскажете где здесь можно найти приличную гостинницу.
- Да они здесь все приличные. Тебе в которой девки покрасивше или ресторан покруче. Взять хоть тот же «Меридиан». И то и то,- милиционер усмехнулся в усы,- только ты там поосторожнее. Говорят там ворют сильно.

«Какие добродушные блюстители порядка,- думал он садясь в такси,- а производили впечатление люмпенов на выпасе».

Гостинница оказалась вполне соотвествующая своим трем звездам. Приличный ремонт в номерах и даже вода горячая есть. Он принял душ, переоделся и спустился в ресторан выпить кофе.

В зале небольшого кафе сидело человек пять. Он подошел к барной стойке и присел на высокий стул.
- Кофе пожалуйста.
- Черный, со сливками, растворимый?
- Черный двойной американо.
Официант был каким то безликим. Серым человеком с абсолютно никаким лицом. Но кофе то не с лица пить… Да и какая разница. Впрочем после дальней дороги серым кажется буквально все.
- Угостите меня кофе?,- длинноногая брюнетка в ботфортах и миниюбке загадочно улыбнулась уголками ярко напомаженых губ.
- А не рановато ли для вечернего макияжа,- ему очень не хотелось быть галантным со случайной проституткой. Хотелось чтобы она отстала.
- Ну что же вы такой злобный? Вы со всеми такой?
- Я не злой. Просто не люблю людей.
- Чего они вам такого сделали?
- В том то и дело, что ничего хорошего. Чувствую что без кофе вы меня не оставите в покое. Официант, примите заказ у девушки
- А! Привет Степан! Мне мокачино. И сливок побольше,- девушка явно была «местной».
- Так что же вас раздражает в людях и что вас принесло в наш город?
- Надоела жара. Хочу немного остудить голову.
- Да… Наш город к этому располагает. Кстати… как насчет пикничка в тундре?
- Как то не привык с незнакомыми на пикники выбираться…
- А по незнакомым городам бродить? Чем вас пугает мое предложение?
- А с чего вы мне это предлагаете?
- Вы мне симпатичны.
- Кстати Степан, спасибо за кофе
- Не за что, Клавдия Андреевна
- Клавдия Андреевна?,- он даже привстал на стуле. Никогда не слышал чтобы проститутку так звали
- Вы всерьез подумали что я проститутка?,- она рассмеялась,- я хозяйка этой гостинницы…

(с)Antti продолжение следует