Курортный роман

- Куда ты идешь? – ее слова, брошенные в спину совсем без надежды, а скорее всего с интонацией иронии, ударили больнее кулака под дых, – куда ты можешь пойти сейчас? – еще один хлесткий, пропущенный апперкот. Он и сам знал, что идти было некуда. В темноте ночи чужого города, где улицы плутают, как будто специально пытаясь запутать, сбить и в конце унизить, насмехаясь над потерявшимся в каменных джунглях, не то чтобы совсем нежеланным, но скорее ненужным гостем. Но оборачиваться на ее голос он не мог. Сказка уже была убита. Куда он шел, ускоряя шаг по не очень чистому асфальту? Туда, откуда приходят и куда потом уходят мечты…

Залив

Мягкое розовое облако плыло над водной гладью. Солнце, едва проснувшись, умылось в подернутой ночной сизой дымкой, тихой воде, потянувшись вверх еще слабыми лучами, стало медленно подниматься от горизонта, распрямляя его и смазывая границы моря с пронзительно голубым небосводом. Беспокойные днем чайки просыпались, щурясь на солнце, высовывали розовые клювы из-под крыльев. Некоторые уже начали чистить перья перед первым утренним взлетом, вяло и как-то хрипло переругиваясь с соседками одними только им понятными звуками.
Он проснулся. Он всегда просыпался рано, ведь это кощунственно – тратить драгоценное время отпуска, целый год выпестовываемое каждодневными походами на службу, экономией средств, отказами и ограничениями, на банальный сон. Тем более где. Анталия была его мечтой чуть ли не с детства, когда он узнал, что на самом деле белые террасные ванны, в которых когда-то омывала свои перси божественная Каллипсо, приютившая Одиссея, находятся именно здесь. Потом, став взрослым, он стал копить деньги на путешествие, но все как-то не складывалось. То мать заболела, то холодильник купили. Но вот, собравшись с духом, он открыл депозит в банке, и нужная сумма была накоплена. Дрожащими руками он отнес паспорт и деньги в ближайшее турагенство и уже через неделю белоснежный красавец-самолет нес его под облаками в высоком и прозрачном небе турецкого побережья.

Начался третий день заслуженного отдыха. Как всегда по утрам, он схватил полотенце, и, сбежав по ступенькам к парадному гостиницы, направился к морю по тенистой аллее. Воздух был напоен запахом лаванды с легкими нотками пряного мускуса. Ветер слегка покачивал верхушки кипарисов и жизнь казалась чудом.

Он заметил ее шагов с пятидесяти, как только вышел из-за скалы на небольшой узенький пляж. Он присмотрел это место в первый день по приезде. Он любил входить в воду по утрам и размышлять вечером на этом кажущемся из-за того, что от основного его отделеляла скала, пляже. И она вписывалась в этот пейзаж настолько, что, казалось, сама совсем недавно вышла из моря. Легкий морской ветерок слегка поигрывал ее волосами, лучи восходящего солнца настолько плавно обтекали линии ее фигуры, что казалось, они проходят сквозь нее. Она выполняла упражнение гимнастики ушу, под шум прибоя медитативно раздвигая облака. И ее руки парили в утреннем воздухе совершенно невесомо, что особо подчеркивал радужный блеск преломившихся в брызгах прибоя. Он остановился, боясь даже дохнуть, чтобы вдруг не разогнать видение. Она повернулась и заметила его.
- Доброе утро, – сказала она, слегка смутившись, – не хотели бы присоединиться?
Он ничего не мог ответить, только смотрел в ее потрясающего цвета голубые глаза. Настолько голубые, что казалось само небо Анталии нашло в них свое отражение. А ее английский с легким французским прононсом и нежный голос завораживали.
- Что вы молчите?
Только сейчас он понял что даже если заговорит, то она никуда не денется, что она настоящая, живая, а не фантом, могущий раствориться в пене прибоя.
- Я Алексей.
- Вы русский? Меня зовут Николь. У меня есть один знакомый русский в Марселе. Вы, видимо, в первый раз здесь.
- Да, я всегда мечтал попасть на этот берег.
- Вы когда нибудь занимались УШУ? Давайте вместе помедитируем. Здесь атмосфера напоена энергией.

Он пару раз видел, как это делается, но падать в грязь лицом сразу не хотелось. Он снял обувь и вошел в воду по щиколотку. Волны приятно плескались о кожу, он закрыл глаза и, подставив лицо солнцу, стал медленно раскачиваться в такт ветру и шелесту волн. Но успокоится так и не удалось. Перед глазами стояло лицо Николь. Это как удар грома, внезапно раскалывающего июньское небо. Как внезапный вихрь, поднявшийся и в одно мгновение перевернувший все с ног на голову, сломавший привычный, обыденный уклад вещей. Страсть? Любовь с первого взгляда? Называйте как хотите, но это было именно оно, чувство, дарящее крылья…

Николь

- Посмотри, какие низкие здесь звезды. Кажется, потянешься рукой и обязательно достанешь одну, – ее рука потянулась к окну. Лунный свет просветил кожу на ладони, и стали видны все вплоть до самых маленьких прожилок.
- Ты красива. Рядом с тобой можно говорить только стихами…
- Ну так, я жду! – она приподняласть на локте и картинно наморщила нос,- Давай, Петрарка…
- К сожалению, я не могу подбирать рифмы…
- Поэтому так часто и много молчишь? – она улыбалась. О, как она улыбалась… Перламутр ее зубов отражал мерцающий свет звезд. Он не мог оторвать взгяд. Наверное, так же Пигмалион когда-то восхищался Галатеей, наверное, так же Одисей, увидев смоль волос Каллипсо, забыл обо всем на свете. Наверное так… Этот список можно продолжать бесконечно. История человечества, это история любви и смерти, смерти из-за любви, и даже как ни странно это звучит, любви из-за смерти… Ведь что такое в сущности любовь? Это смерть одного ради другого, это жертва, добровольная и сладостная мука несвободы, принадлежности и зависимости.

Он хотел раствориться в ее объятиях, он хотел дышать с ней одним воздухом в долгом до головокружения поцелуе. Он хотел утонуть в ее пронзительно синих глазах, полных тепла и доброй игривости. А она все говорила о звездах. И он, неслыша слов, вслушивался в нежное журчание ее тихого голоса, впитывая его как живительную влагу лесного ручья в жаркий день. А пожар где-то в груди все разгорался… Она стала его наркотиком. С вечера до утра он мог ласкать ее тело бесконечно. С утра до вечера, он слушал ее веселые и грустные истории о родителях, винограднике деда, ее любимом осле и еще много и много подобного. Сам же он мог только молчать, ибо что он мог ей рассказать? О небольшой квартирке? Долгах? Спившемся отце и который год больной матери? Нет. Все это стало как-то бесконечно далеко, как будто и не с ним вовсе. Для него стал существовать только момент СЕЙЧАС, а прошлое и будущее, в которых он не различал ее черт, разом потеряли всякое значение.
- Так что ты говорила о звездах?
- Фи, какой ты невнимательный, Я показывала тебе Альдебаран, или альфа Тельца по-научному, вон видишь, это моя любимая звезда. Если бы я могла, то улетела бы именно туда…

Они практически не разлучались. Их практически везде видели вместе. И так продолжалось всю неделю. Но с каждым днем перед тем, когда им нужно было расстаться, наростало напряжение. Никто не говорил об этом, но позвольте, многие знают что это такое… Недосказанность…

- Мне нужно серьезно с тобой поговорить, – Николь смотрела в потолок, отдыхая после ласк.
- С самого утра серьезный разговор… Мне стоит бояться, – он пытался отшутиться, но прекрасно понимал, что она хочет сказать. Он привык к ней, и понимал уже без слов.
- Я уеду домой, наверное, у нас нет будущего…
- Милая, я приеду к тебе, ты мне только приглашение пришли…
- А можно, я к тебе?
- А ты не боишься?
- Я люблю тебя! Пойми, я просто больше не могу без тебя! Понимаешь? – в ее глазах блеснула слеза, – я поеду с тобой в Россию, я буду пасти коров и кормить медведей. Я буду чистить снег вокруг избы и колоть дрова. Но я не могу без тебя!
И вдруг все встало на свои места. Алексей прижал к себе уже готовую разрыдаться Николь:
- Глупенькая, нет в Москве ни коров, ни медведей. Я возьму тебя с собой, и огражу от всего, и никогда не дам тебя в обиду.
Утром она поменяла билет до Марселя на Шереметьево…

Развязка

Алексей очнулся как от резкого толчка. Наташа спала, сидя рядом с кроватью. Больничная палата была обычной для типичной больницы в их провинциальном Саратове. Выкрашенные до середины зеленовато-синие стены и белый, покрытый известью, потолок. Алексей попытался пошевелиться, но спина отдала сильный болевой укол. Он застонал от боли. Наташа дернулась и сразу подняла голову.
- Успокойся, миленький… Ты меня слышишь? Доктор, доктор, он пришел в себя! – Она выскочила в дверь и побежала по корридору…

- Мы с тобой поссорились, я, глупая, послушала маму и стала давить на тебя, хотела добиться, чтобы ты купил путевку в Турцию. Ты разозлился, махнул рукой и побежал, и тут тебя сбила машина. Всего поломанного с сотрясением мозга я ели довезла тебя на неотложке. Два месяца сижу вот тут, взяла отпуск за свой счет. Но ты уже пришел в себя, и доктор сказал, что дело пошло на поправку, – она кормила его куриным бульоном и рассказывала то, что он пропустил или о чем забыл из за травмы. А он смотрел в ее пронзительные голубые глаза, в которых отразилось все небо Анталии…

© Antti