Утречко

Бывает же так… Еще вчера он вовсе не замечал ее. Просто смотрел, но как бы сквозь. Ведь то, что ты видишь каждый день вокруг себя, вовсе не факт что ты это замечаешь. Пробегая мимо века назад построенных зданий, думая о своем, дожевывая в своих мыслях утренний бутерброд, переживая, прерванный надрывным звонком будильника, сон. Или просто смешивая в сплошную непрерывную фоновую картину такие же сонные, как сам, лица (или как они там называются по утрам). И вот внезапно она… Внезапно, гулко, как огромный бронзовый колокол прямо над ухом. Бам…м…м…м! И вот он увидел ее…

Без четверти восемь. Ранняя осень.

Глаза открыты. Сна нет. Гостиница. Глупый голубь на перилах воркует о чем- то совсем незнакомом. Хотя, кто и когда пытался перевести воркование голубей. Если вы никогда не выбирались из дому дальше чем до булочной или за одеждой с женой на барахолку, то вам и не понять. Голуби в каждом уголке земли воркуют по-разному.С местным акцентом, что ли… Этот серый на перилах ворковал с … Впрочем какая разница. Просто ворковал. Зараза… Ворковал уже около получаса. А может и больше. После вчерашней вечеринки в одном из местных баров, тяжелый ирландский виски все еще говорил в голове. Бормотал свои невнятные речи о предстоящем похмелье. И этот чертов голубь помогал ему. Подсказывал… Никогда не замечали, что в состоянии алкогольного опьянения все вещи кажутся логичными? Даже самые несовместимые складываются в общую канву. Беда в том, что эта канва мирового заговора против вас… Или за вас, или за кого-то другого. Но обязательно логичная, связанная цепочка событий. Точно! Именно этот голубь говорит о… И тут цепочка обрывается тупой болью под надбровными дугами или уколом в затылок. Опять же, в зависимости от того, что пил вчера и с чем мешал. Но, собственно, я не о том…

Он вышел в теплый день ранней осени в ближайшую открытую кофейню через площадь, полную серых голубей, распугивая их неловкими движениями

- Что будете заказывать?…

Точеные ноги в ярко красных босоножках. Ровный средиземноморский загар и вальяжный прононс выдавал в обладательнице милого голоса уроженку островов.»Интересно», – подумал он, и оторвал взгляд от газетной полосы. Черные глаза, блиставшие огнем предполуденного солнца из-под черных ресниц, как-то разом парализовали. Слова, бессвязными звуками рассыпались одним хлестким ударом, если можно так сказать о взгляде. Подобное состояние можно сравнить только с быстрым погружением, когда давление закладывает уши, и звуки мира не проходят сквозь громовые удары пульса.

- Так, господин, что-то будет заказывать?

- Кофе, руку и сердце…

- Да вы шутник, – она улыбнулась, блеснув кораллами зубов так, что пожалуй и солнце затмила.

- Нет. Просто не каждый день увидишь такую красоту. Как вас зовут?

- Кофе есть…

- Имя… Откройте свое имя…

- Спросите у моего мужа. Он владелец кафетерии, думаю он вам не откажет. Так какой вам кофе?

- На ваш вкус.

- Я бы посоветовала… Хотя, пожалуй, с красным перцем будет в самый раз, судя по красноте глаз.

Она снова улыбнулась, а мир в свою очередь лениво, медленно, но перевернулся. А, может, это произошло исключительно в его голове.

А кофе-таки помог. Или это была та самая девушка. Но похмелье постепенно выходило из него холодным потом и дрожью пальцев. Хотя. Не самое приятное ощущение. Когда в голове просто помойка. Но сам ведь виноват. Кому что скажешь. И тут…

Боже, скажи, за что ты решил наказать человечество, придумав совершенно необходимый и мерзко раздражающий мобильный телефон? Ну кому не ймется в 12 часов утра? Какая гадина решила набрать на своем девайсе именно эти семь цифр? Кому бы стоило свернуть башку в материнской утробе, ну или на выходе из нее?
- Алло, б..ять!
- Че орешь, придурок?,- веселый голос Натоса Папаридиса врезался в мозг, ввинтившись русскими словами с легким акцентом, выдававшим бывшего выпускника какого-то московского ВУЗа,- как самочувствие?
- Голова уже не болит или еще не болит. Я не определился.
- Есть предложение, блистающее новизной.
- Опять нажраться что ли?
- Нет, просто удачно провести время.
- А пиво там будет? А то от тяжелого алкоголя…
- Там будет нечто…
- Опять ваша национальная самогонка?
- Нет. Кое-что получше!
- Заинтриговал, суко, но я, пожалуй, пас…
- Ничего подобного. Через 10 минут за тобой приедет машина. Мы закончили проект, и компания дала нам бонус.
- Какой?
- Увидишь… Допивай кофе и купи себе новые сандалии.
- А, может, резиновые сапоги?
Бросил трубку… Что он снова там придумал. Ну сандали, так сандали.
Он взглянул на свои запыленные туфли. А еще он терпеть не мог сандалий.

Странно… Тюнингованый со срезаной крышей GM Натоса остановился у пирса. Что снова придумал этот безумный грек? В последний раз когда плавали на яхте, напоили кока в сосику и расписали его спиртовыми фломастерами. Надписи еще долго красовались на его руках. А сам он, застенчивый филлипинский гастарбайтер, стал еще более замкнутым. Рубил головы рыбам в полусумраке закрытого камбуза и перестал выходить к гостям. Но у пирса, куда его привезли, не было яхты, только небольшая моторная надувная лодка, такая, какими обычно пользуются дайверы. Натос улыбался во все свои 32 греческих зуба, щурясь из под широкополой соломенной шляпы.
- Николай, дорогой,- Натос широко развел руки для объятий.
- Ну и чего я здесь делаю?
- Вот, сейчас прокатимся недалеко. Увидишь.
- Какие вы все-таки…
- Да… Мы, греки, очень гостеприимные.
- Точно…

Полтора часа ненавязчивой морской прогулки. Вы никогда не плавали в открытой резиновой лодке по морю в жаркий летний день? Да еще и с похмелья. В общем, пока они добрались до места, Николай пару раз порывался пообщаться с морскими обитателями. Ну и несколько раз просто сбросить балласт. И только чудом, зеленый, но не посрамивший честь родины, он-таки выгрузился при помощи Натоса на достаточно живописный берег какого-то малюсенького острова.
- Натос… Мне бы выпить…
- Сейчас, потерпи. Немного осталось.
- Я тут понимаешь умираю… Гостеприимный ты у меня приятель…

Натос только хитро улыбнулся на последнюю реплику Николая и повел его под локоток в сторону видневшегося невдалеке легкого строения…

Утро.

Глаза открыты. Сна нет. Гостиница. Глупый голубь на перилах воркует о чем- то совсем незнакомом. Дежавю. Николай проснулся в том же гостиничном номере, в который он смутно помнил как попал. И тот же голубь, то же солнце сквозь легкие занавески. Сон. Интересно, чем он все таки закончился? Ну там, на том острове. Жаль, что сон так резко закончился.
Николай поднялся с кровати. Ноги были не свои. Такой сильной крепотуры он не испытывал с тех пор, как перестал ходить в горы. Голова болела нещадно, а язык нащупал отсутствие пары передних резцов и привкус запекшейся крови на губах. Он встал, полошел к зеркалу. На него взглянуло чужое опухшее лицо со следами ненавязчивого мордобоя…

© Antti