Холодная осень 1812 года. Продолжение

«…Мари! Мари! Приехал господин Жюв! Он привез сладостей из Лиона!…»

Младшая сестра Мари, белокурый ангелок Сюзанна, просто обожала этого Жюва. Вот уже пол года, как от Жана не было никаких вестей. И этот прилипчивый отставной полковник, с невыветриваевым запахом сыра, волочился за Мари, каждые две недели предлагая ей выйти замуж. Мари готова была убежать на край света. Скрыться куда нибудь в катакомбы, но вместо этого ей приходилось выдерживать атаки престарелого любовника, и вежливо улыбаясь, отказывать ему раз за разом. Отец наставал на вежливом обращении со своим старым знакомым. Благо еще не говорил о замужестве, только прозрачно намекал, что с годами Мари становится старше, и ей пора бы подумать о браке, вместо того чтобы ждать вестей от пропавшего жениха. Мари и ему вежливо улыбалась, и удалялась в свою комнату сославшись на разыгравшуюся внезапно мигрень.

В тот год практически никто не устраивал балов и торжеств. Война, гремевшая на востоке, молчаливым призраком повисла над Францией. Народ стал роптать. Некто уже поминал добрым словом обезглавленного императором Робиспьера, и времена республики. А кое кто уже открыто высказывал недовольство, водрузив на голову извлеченный и старательно выстиранный старый якобинский колпак. А великая армия застряв где-то в диких снежных равнинах России, не подавала о себе вестей, кроме одиноких инвалидов и озлобленных дезетиров, которых с каждым днем становилось все больше. Гражданская полиция больше даже не пыталась их словить и наказать как раньше. Дезертиры становились народными любимцами.

Отец Мари считал Жюва близким другом и патриотом. И в каждый его приезд, они закрывались в библиотеке и часами, потягивая их домашнее вино могли рассуждать о политике и судьбах страны. Иногда это переростало в громкий спор на повышенных тонах, но обычно к вечеру все стихало. Мари и дети присоединялись к мужчинам в столовой, где ужинали вместе, и на политику как предмет обсуждения, было наложено жестокое ограничение.

- Знаете уважаемый, я тут подумываю купить небольшое поместье на Гаити. Здесь, во Франции становится небезопасно. Того и гляди в Париж войдут русские, и царь станет править нами. Заставит отрастить бороды. А его холопы будут отплясывать под жуткое брынчание своих балалаек на развалинах Версаля.
- Чего вы так пессимистичны, любезный Жюв?
- А вы забыли времена революции? Вы забыли что такое разъяренная толпа? Во мне еще живо воспоминание, как отражалось пламя моего горящего дома на пьяных рожах бунтовщиков. И крики разрываемой ими же служанки все еще слышу в ночных кошмарах. Не допусти боже мятежа. А этот фигляр, называющий себя императором…
- Не говорите о императоре дурных слов! Этим вы наносите мне личное оскорбление.
- Простите, любезный, я забылся в своих словах. Пусть вечно живет император.
- Не стоит забываться даже в эти смутные времена. Именно выдержка и преданность тому, кому клялись в верности отличает настоящих аристократов от тех кто всплыл на волне революции, но так и не пропитался духом истинного патриотизма. Ведь запах рыбного рынка впитался в них с молоком матери, а вкус крысиного мяса теплее и ближе чем парная телятина. Они готовы вести на гильотину любого, кто хоть как то выделяется из серой массы в шутовских колпаках. Для них свобода самовыражения человека думающего – самый что ни наесть страшный яд. Да и сама мысль в них вызывает животное отвращение. Ибо они не способны мыслить, а только жрать и гадить. Не только в вонючих тавернах монмартра, но и в своих словах, поступках и желаниях. Такихже плотоядно, зловонно оскалившихся гнилыми зубами на интелектуальный мир. И только один, сумевший выбраться из этого болота, стал настоящим императором, не чета прежних, погрязших в непомерной роскоши, не брезговавших мужеложством королей. И именно он, настоящий, привел францию к величию, и заставил трепетать всю европу при одном лишь звуке своего имени.
- Но позвольте вам возразить. Да, конечно, спору вовсе нет, что император – личность мировой величины. Что-же он тогда решил замять русского медведя, который в своей дурной свирепости оказался не по зубам даже самому Карлу Великому? Неужто успехи прошлых компаний так вскружили голову августейшему, что он не увидел уроков прошлого. Уроков оставленых великими монархами и полководцами? Страна, в которой даже прусская прицесса ходила в валянках под шикарным платьем, и развратом своим заразила всю европу на многе годы. Уж поверьте моему не чета вашему, в то же время имеющемуся опыту. О ней, будут говорить еще наши правнуки, равно как и о теперешнем царе, который если не сломает хребет, так бока поднамнет великой армии. Ведь сколько уже времени нет вестей с театра боевых действий. Вроде все затихло и солдаты должны были бы сидеть на зимних квартирах, так нет же. Эти неугомонные варвары, мало того что сожгли свою столицу отходя, так и продолжили кампанию, если верить вернувшимся чудом ветеранам, реорганизовав регулярные части в некое подобие бандитских шаек, отрезавших войску доступ к припасам . Боже, храни Францию! Я с вами согласен в части патриотизма, но хаоса в подобных условиях, пожалуй нашей бедной родине не избежать.
- Да… К превеликому сожалению грядет хаос. И наша с вами задача, тех людей кому самим императором поручено оставаясь на родине не допустить ее разложения, и не позволить утопить в крови и беззаконии нашу великую землю. И для выполнения этой задачи нужно не пессимистично глядеть на окружающее, и не сбегать малодушно за море, а продолжить борьбу, неся ценности нации. Вы уж простите меня, я вовсе не хотел вам намекнуть на ваше малодушие. Потому как я мало знаю людей которые сумели сохранить боевой дух и выдержку как вы в славных компаниях минувших лет. Я хотел, дорогой мой друг, немного взбодрить вас и приподнять вас.
- Вам это удалось в некотором смысле. Хотелось бы мне по крайней мере посмотреть на то как вы собираетесь действовать в согласии со своими словами.
- Не иронизируйте так. Лучше пойдемте ужинать. Слуги набили давече рябчиков и поймали в пруду отменного карпа. Повар обещал приготовить нечто великолепное. Да и вино заканчивается, а посылать за новым кувшином уже позновато. Мы и так засиделись. Давайте по глотку за Францию, и пойдем ужинать.

Он разлил остатки прекрасного Шато по бокалам, по солдатски взмахнув ими, они выпили…